Сванидзе А.А. Сведневековый город и рынок Швеции. Страница 13

занявшей ведущее место в современной советской медиевистике (Л. А. Ко- тельникова, Я. А. Левицкий, А. Д. Люблинская, В. Е. Майер, 3. В. Удаль- цова, М. М. Фрейденберг).

24         Гутнова Е. В. Роль бюргерства в формировании сословных монархий в Западной Европе.— В кн.: Социальная природа средневекового бюр­герства. М., 1979, с. 79. Ср.: Удалъцова 3. В., Гутнова Е. В. К вопросу о ти­пологии феодализма в Западной и Юго-Восточной Европе.— В кн.: Юго- Восточная Европа в эпоху феодализма. Кишинев, 1973, с. 12—23.

25         См. обзоры Г. А. Некрасова (СС, 1968, XIII, 1969, XIV и в кн.: История Швеции, с. 26 сл.), И. П. Шаскольского (в кн.: Вопросы истории евро­пейского Севера. Петрозаводск, 1976, о. 11 сл.), А. С. Кана (в НТ for Fin­land, 1970, I) и др.

определенные факты и наблюдения, которые помогают раскрыть тему городов и рынка.

Тема «шведский город и рынок» в шведской медиевистике так­же специально не исследовалась. О литературе по ряду сюжетов этой темы говорится в соответствующих разделах. Здесь я оста­новлюсь на месте проблемы торговли и городов в общих концеп­циях, сложившихся в шведской медиевистике.

Как часть европейской историографии, шведская медиевистика в своей эволюции прошла те же основные этапы и разделила мно­гие общие идеи, увлечения и решения. В то же время шведской медиевистике в целом, при всех различиях между отдельными школами, свойственны традиционность и приверженность к ос­новным методолого-теоретическим постулатам, зависимость от идейно-политических установок правящих кругов страны26. Еще идеологи позднего средневековья (Олаус Петри, Олаус Магнус, Хенрик Тидеманссон) предлояшли, а «романтики» начала XIX в. (прежде всего Э. Г. Гейер) разработали концепцию исключитель­ности шведского средневековья. Ее основу они видели в союзе свободолюбивых бондов с государством, королевской властью. Гейеровская теория «исключительности» затем надолго закрепи­лась в историографии страны.