Сванидзе А.А. Сведневековый город и рынок Швеции. Страница 241

Как говорилось выше, рыба была важнейшим экспортным товаром Швеции. Некоторые купцы специализировались почти исключительно па вывозе рыбы, в городах жили особые рыботор­говцы п скупщики рыбы. Вероятно, скупщики подчиняли себе рыбаков: не случайно рыбаки, добывавшие один из самых ходких товаров, занимали самое низкое место в имущественном ряду городского населения. Внедрению скупщика способствовала и система организации промысла: в море редко выходили в одиночку, рыбаки организовывались в небольшие (по 2—5 чел.) артели — ботлаги (bдtlag), каждая из которых рыбачила на отдельном боте, по принципу долевого участия. Этот же принцип применяли и горо­жане, нередко выходившие во время путины со своими баркасами в море и озера .

Вероятно, именно торговцам принадлежали «рыбные лавки», рыбаки же торговали «во дворе» или с судна, и они же выносили на общий городской рынок рыбу и рыбопродукты, оставшиеся после оптовой скупки. На местный рынок попадала и часть оптовых партий рыбы; известно, в частности, что рабочие па горных промыс­лах получали в середине XIV в. до двух бочонков сельди в счет годичной заработной платы . Кроме того, городские ремесленни­ки получали тюленью кожу (шла па изготовление грубой обуви, покупалась дубильщиками, шорниками-седелышками и ременщи­ками) и ворвань; последняя была также предметом шведского экспорта.

Веским доказательством того, что продукция этого промысла была постоянным, употребительным товаром внутренней торговли, является включение сельди и тюленьего жира в число платежных средств .

Постоянные ярмарки рыбы сложились во многих городах соб­ственно Швеции, почти во всех городах Норланда. Крупнейши­ми на севере центрами по добыче и торговле сельдью являлись сконские города Сканер и Фальстербю . Хотя область Сконе была плодородной и, вероятно, раньше других территорий Скандинав­ского полуострова испытала прямое воздействие более развитой континентальной земледельческой культуры, рыбная ловля еще в XII в. была в числе главных занятий жителей полуострова. Обычно считалось, что ловлей сельди в Эрессуне занимались по преимуществу датчане. К. Вейбулль показал, что на датском берегу, в Зеландии и особенно в Сконе в сезоны путины собира­лись также флоты рыбачьих ботов шведов и сконцев, в том числе бюргеров из шведских и сконских юродов; города, как и гавани, лежали непосредственно около сельдяных ловель и поэтому слу­жили постоянными стоянками для рыболовецких судов; заезжа­ли туда и голландцы. Но ведущую роль на сконских сельдяных промыслах играл ганзейский флот, прежде всего корабли из Любека. При краткосрочности путины эрессунская ловля сельди и торговля ею требовали значительных единовременных затрат: на большое число кораблей с командой, снасти и, конечно, соль для консервации рыбы. Такие затраты были доступны лишь куп­цам. На сконских сельдяных промыслах купцы выступали не только в роли скупщиков улова рыбаков, но и как предпринима­тели и руководители рыбацких артелей-ботлагов. Как основной организатор и инвеститор промыслового дела в Сконе ганзейский купеческий капитал подчинил его себе. В 1398—1400 гг. из Сконе вывозили до 100 тыс. т сельди в год только в Любек, и этим было занято обычно но 200 с лишним кораблей в год; кроме того; в Скопе заходили суда из Данцига (в 1404 г.— не менее 150 ко­раблей), Ростока, Ревеля и Риги. Ганзейские города имели в Скопе привилегии на отлов и вывоз рыбы, особенно широкие — по Штральзундскому миру 1370 г. Сотни их шхун уходили через Балтику с сельдью; чаще всего это были малые боты с командой в 5 чел. (в 1520-х годах там проходило' до 7 тыс. и более таких ботов в сезон) и средние суда, но ходили и крупные корабли. Обратно они возвращались с солью, часто везли и тару. Некото­рые суда производили за сезон до 20 и более таких ездок . Но в течение XV в. добыча сельди в Сконе упала, сконские ярмарки стали сходить на нет.